Бесконечное дело Балашова

12 Декабря 2003 23:04

4 декабря в новгородском районном суде случилась сенсация: обвинявшийся в убийстве писателя Дмитрия Балашова 28-летний новгородец Евгений Михайлов был полностью оправдан и освобожден из-под стражи прямо в зале суда. 
Все бы ничего, да только торжество правосудия несколько припоздало. К тому моменту Евгений Михайлов в различных изоляторах, тюрьмах и колониях провел уже почти три года. Да и сам оправдательный приговор точку в нашумевшем деле так и не поставил – вопросов, в том числе и кто именно убил Балашова, осталось предостаточно.

Ты помнишь, как все начиналось
19 июля 2000 года вся Россия узнала об убийстве российского писателя Дмитрия Балашова, неплохо известного к тому моменту читателям, благодаря многократно переиздававшимся историческим романам из серии «Государи московские». Пролежавший сутки труп писателя был обнаружен на его даче в деревне Козынево Новгородского района (это неподалеку от Ильменя).
Жестокость, с которой было совершено убийство беззащитного старика, поразила даже видавших виды следователей. Убивали Балашова долго и страшно. Сперва били тяжелым бруском, взятым с верстака мастерской писателя (именно там и произошло убийство), искалечив руки (писатель пытался защищаться) и размозжив голову.  Однако после этого писатель продолжал дышать. Тогда преступник (или преступники) накинули на шею старика веревку и начали закручивать ее ручкой молотка. Так они (или же он) добились своей цели - как записано в протоколе судмедэкспертизы, «смерть Дмитрия Михайловича Балашова наступила от механической асфиксии». Накинув на бездыханное тело  одеяло, злоумышленники покинули место преступления, прихватив ключи от машины и квартиры Балашова. На автомобиле жертвы преступники выехали из Козынево.
Дальше начинается самое интересное. Зная, что ключи от квартиры писателя похищены, следователи прокуратуры, однако, не стали ставить под наблюдение жилище Балашова, решив дождаться приезда из Ленинградской области его жены. В результате, когда Ольга Балашова вошла в свою квартиру, оказалось, что часть вещей из нее уже вынесена, часть приготовлена к выносу. Поймать убийц или людей, явно что-то знающих о них, по горячим следам благодаря «расторопности» новгородских «прокураторов» не удалось.
Тем не менее, по подозрению в убийстве через несколько недель был задержан сын писателя – Арсений Балашов. Об Арсении следует сказать особо. Только официально Дмитрий Балашов состоял в трех браках, увеличив за счет них народонаселение России на 13 человек. Некоторые из детей писателя к тому моменту уже достигли 40-летия и проживали в Германии. Арсений не относился к числу «возлюбленных чад». Более того, с отцом у него возникли, мягко говоря, очень напряженные отношения – по требованию Дмитрия Михайловича, имя Арсения в доме вообще не поминалось. Денег от отца он практически не видел, зарабатывая на жизнь работой в «Русском бильярде». Правда, у непутевого сына, как он неоднократно признавался, теплилась надежда, что отец не забудет его в своем завещании. Впрочем, в скором времени этим надеждам было рассыпаться в прах. Но, как говорят в дешевых бульварных романах, не будем забегать вперед.
Уже очень скоро после задержания Арсений Балашов начал давать признательные показания. Причем подозрительно быстро: не исключено, что ему популярно объяснили что такое следствие и как хорошо с ним бывает сотрудничать.
Со слов Арсения складывалась следующая картина (прошу читателя запомнить все детали).  Работая в «Русском бильярде» он познакомился с коллегой – Евгением Михайловым. Как-то раз он пригласил новоиспеченного друга съездить на дачу к отцу «покупаться, помыться в бане, попить пива». Естественно, что приятель на это заманчивое предложение с радостью откликнулся (а кто б отказался!). И вечером 17 июля 2000 года они отправились в Козынево. До дачи Балашова Арсений и Евгений добрались на попутке. Была уже поздняя ночь, когда они подошли к дому писателя. Как уверял друга Арсений, он предупредил отца и тот ждал их. Войдя в дом с торца через незапертую дверь, они поздоровались с Дмитрием Михайловичем, Арсений представил Михайлова. После чего они уселись за столом, писатель начал угощать их водкой «Русское вече». Между Балашовым и Михайловым завязался разговор о жизни вообще и роли молодежи в ней в частности. Арсений в разговор особо не вмешивался, изредка выходя курить на балкон (отец не переносил табачного дыма). И в очередной раз выйдя подышать «свежим никотином», он услышал как между Михайловым и Дмитрием Михайловичем вспыхнула ссора, сопровождавшаяся криками. Это обстоятельство Арсения не особенно удивило – как он утверждал впоследствии,  у отца был очень вспыльчивый, неуживчивый характер, в запале он мог даже ударить собеседника – оппонента. Спустя несколько минут спорщики прошли в мастерскую Балашова, оттуда послышалась какая-то возня (длинная, однако, сигарета была у Арсения, коль он так долго курил – прим. авт.). Спустившись в мастерскую, Арсений увидел лежащий на полу труп отца и стоявшего над ним Михайлова. Со слов Михайлова выходило, что писатель бросился на него и, защищаясь, он был вынужден убить его. Придя в себя, Балашов-младший, схватил ключи от машины отца, и вместе с Евгением они покинули место убийства. Позже в городе они договорились никому ни о чем не рассказывать.
Показания Арсения были как нельзя кстати – в милицию с повинной явился Михайлов. Следствие начинало продвигаться к логическому завершению, было что доложить «наверх» (контроль над делом взяла Генеральная прокуратура РФ).
Ну расскажи, как обгонял, как подрезал…
Следователи быстро взяли в оборот Михайлова. Задачу им облегчало, что 25-летний к тому моменту новгородец был психически неполноценным (начальная стадия олигофрении). Предоставлять адвоката ему не стали (хотя по закону были обязаны как не очень отдающему отчет в своих действиях), зато начали активно давить на «психику». Как позже вспоминал Михайлов, следователи обещали ему в случае дачи признательных показаний небольшой срок и колонию общего режима. В подтверждение лояльности, в камеру Евгения носили пиво и даже отвозили на встречу с сожительницей. Кроме того, с него сняли обвинения в краже из квартиры Балашова (хотя все основания подозревать его в совершении этого преступления были). В общем… дал он показания!
После чего в судьбе Евгения Михайлова появился-таки адвокат Константин Пакин – его наняла мать обвиняемого. Разумеется, он попытался трепыхнуться и как-то повлиять на ход дела, но было уже слишком поздно – материалы отправились в новгородский районный суд.
Как не сложно догадаться, обвинительное заключение строилось на признательных  показаниях Михайлова и заявлениях Арсения Балашова. А вот вещдоки подкачали – на бруске и молотке следов пальцев не осталось, не удалось и обнаружить кровь на одежде Михайлова. Кстати, последнее обстоятельство  уже тогда вызывало немало вопросов – вся мастерская была в брызгах крови и мозгового вещества Дмитрия Михайловича, и не попасть на одежду Михайлова капли не могли, если, конечно, в тот момент, не отменились вдруг все законы физики. Да и вообще, протоколы осмотра места происшествия составлялись как-то очень уж странно – по нескольку раз переписывались. Следователи оправдывали это не очень большим опытом в расследовании подобных преступлений.
Но высокий суд  на эти несостыковки внимания не обратил, точно так же, как и проигнорировал показания свидетелей (в частности, руководителя центра музыкальных древностей Владимира Поветкина, хорошо знавшего покойного и жены писателя Ольги Балашовой) о том, что не мог Арсений получить приглашение от отца приехать к нему в гости, тем более с незнакомым человеком. Дело для судей было ясное, тем более, что «убивец» сам покаялся. В итоге в день рождения борца за свободу всего человечества Владимира Ильича Ленина, 22 апреля 2002 года Арсений Балашов получил 4 года за угон машины и укрывательство убийства (не зря же со следователями так быстро контакт нашел) и отправился в валдайскую колонию. Кстати, в суде Арсения ждало жесткое разочарование – адвокат Ольги Балашовой предъявил завещание писателя, в котором он указывал, что Арсений не должен получить из его наследства ни копейки.    Евгений Михайлов, наивно рассчитывающий годков на пять, получил по приговору 14 с половиной лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строго режима в Соликамске. Услышав приговор, Михайлов, конечно, взбрыкнул и заявил, что от своих показаний отказывается, и никого он вообще не убивал, но кого это теперь волновало. Дело пошло в архив, районная прокуратура бодро доложила о победе. Казалось, все улеглось и утихло. Но лишь на время.

Нашла коса на камень
Не учли обвинители только одного – дотошности Константина Пакина. Как бы оправдываясь за то, что сделать ничего не мог (да и делать что-либо было уже поздно), после приговора он развернул бурную деятельность. Получив отказ в кассации в новгородском областном суде, он обратился в суд Верховный, мотивируя, что показания его подзащитного были получены с нарушением всех возможных процессуальных норм. И добился-таки своего – весной 2003 года Верховный суд отправил дело Балашова на пересмотр с отменой приговора в отношении Михайлова. Новгородскому областному суду ничего не оставалось, как спустить дело в районный суд.
Процесс начался  в сентябре. Михайлова вновь привезли в Новгород. Кстати, к тому моменту он уже заболел туберкулезом. Адвокат подсудимого развернул борьбу во всю мощь – для начала отвел первоначальный состав суда (судить Михайлова должны были те же судьи, что и год назад), добился исключения из дела признательных показаний Евгения, оставив громадную пробоину в обвинительных материалах.
Заговорил и сам Михайлов. С его слов вырисовывалась следующая картина. Арсений действительно пригласил его поехать в Козынево, не объяснив к кому, сказав лишь, что ему необходимо вернуть долг. Немного поломавшись (не очень ему все это нравилось, однако друг ведь просит), Михайлов согласился.  В Новгороде их забрал какой-то знакомый Арсения. На его машине они вместе доехали в Козынево и отправились к даче Балашова, при этом водитель подхватил из машины молоток. Дверь ограды была заперта, и трое молодых людей перелезли через забор. Все двери в дом также оказались заперты.  Арсений немного побегал вокруг дома и в конце концов попросил Михайлова постоять «на шухере» возле одной из дверей с торца дома. Евгений согласился. Спустя несколько минут он услышал звон разбитого стекла, но вмешиваться не стал. Еще через 20 минут к Михайлову подошел Арсений и попросил его пройти в дом. В доме Балашов -младший заговорщицки прошептал приятелю: «Хочешь увидеть то, что запомнишь на всю жизнь?» Михайлов отказался. Тогда Арсений скинул с лежащего на полу «куля» одеяло и Евгений увидел труп старика. Подле тела сидел знакомый Балашова-младшего и нервно курил.  Потом около получаса сын писателя и неизвестный водитель стирали следы своих пальцев. Михайлов лишь наблюдал за этим процессом. После чего вся троица разделилась – неизвестный уехал на своей машине, Балашов-младший и Михайлов – на машине писателя. Обо всем увиденном Михайлов постарался позабыть, а сдаваться пришел, узнав об аресте Арсения.
Конечно, показаниям подсудимого особо доверять было бы нельзя, если бы не подтверждающие их факты, которые, в свою очередь, опровергают слова Арсения Балашова. Действительно, в дом люди, судя по всему, забирались, действительно через окно (оно и вправду было разбито), лишь потом отомкнув запоры. Дверь, которую сторожил Михайлов, была закрыта на крючок и так и осталась закрытой до приезда следственной группы. Писатель не ожидал приезда опального сына, иначе бы предупредил свою жену. Наоборот, он не хотел, чтобы ему кто-то мешал, поскольку собирался закончить очередной роман. Водку с незнакомым человеком он распивать бы вряд ли стал (это подтверждают все знакомые писателя), а в тот вечер вообще не пил – это подтверждается результатами вскрытия. Злополучный молоток до момента убийства в мастерской Балашова замечен не был: все инструменты лежали на своих местах, это орудие родственники убитого видели в первый раз. Не исключено, что в доме был и третий человек. На это указывает след ноги, обнаруженный в мастерской, не принадлежит ни Арсению, ни Евгению, ни убитому. Кроме того, в пепельнице были обнаружены три окурка «Союз-Апполон». Откуда они взялись? Арсений сам утверждает, что выходил курить на балкон – его отец, помните, табачного дыма не переносил. Кто же их оставил? Загадка, которую разрешать районная прокуратура не стала.
В итоге, как заявила судья процесса Лидия Львова, показания Арсения не могут быть приняты к рассмотрению, как противоречивые и недостаточные. Так что же в результате осталось от дела? Невнятные вещдоки, ни один из которых не указывает на участие в убийстве Михайлова. Доказать вину Евгения, по мнению Лидии Львовой, прокуратура так и не смогла, зато потребовала 15 вместо 14 с половиной лет наказания. «Мне обвинитель – Денис Герасимов – после одного из заседаний сказал: «Михайлов нам всю статистику разрушил», - признался мне Константин Пакин).
Не удивительно, что при таких обстоятельствах обвинение в убийстве с Михайлова было снято. Правда, на то, что его полностью оправдают, не рассчитывал никто, даже Константин Пакин, полагавший, что в лучшем случае его подзащитному «светит» укрывательство убийства. Однако судья сочла иначе, вероятно, учтя, что Михайлов и так просидел три года, как получилось ни за что.
Что теперь?
Евгения освободили под рыдания матери. Она даже побоялась сообщать об освобождении сына бабушке Михайлова, боясь за ее сердце. Евгений отправился домой, где не был уже три года. На предложение Лидии Львовой подумать о возмещении ущерба, Михайлов пока никак не отреагировал – ему надо просто отойти.
Тем более что дело Балашова отнюдь не завершилось. Районная прокуратура, само собой, такого позора снести не смогла и подала кассационную жалобу на приговор суда. Шаг вполне естественный – особых побед на счету районных следователей нет. До сих пор не раскрыто летнее «лесное побоище», когда подвыпившим авторитетом был убит директор АО «Волна». Даже не очень громкое, но социально значимое расследование на птицефабрике «Новгородская» закончилось ничем. Несмотря на десятки выявленных нарушений, когда, по признанию инспекторов по труду было необходимо возбуждать уголовное дело, прокуратура ограничилась лишь представлением о выплате работникам задержанной на  несколько месяцев зарплаты. И таких примеров немало.
Само собой, удар с делом Балашова по и так не ахти какой репутации оказался не слабым. Впрочем, с жалобами далеко зайти прокурорским работникам вряд ли удастся. По словам Константина Пакина, если в генеральной прокуратуре узнают как и с какими грубейшими нарушениями расследовалось это дело, то головы незадачливых «прокураторов» полетят незамедлительно.
Так что по всей видимости, следователям придется готовиться к тому, что дело придется расследовать по новой. Тем более что районный суд уже направил соответствующее постановление.  И Арсений, и Евгений теперь пойдут по делу как свидетели. Вот только удастся ли теперь, по прошествии трех с половиной лет, найти загадочного третьего и вычислить убийцу? Фандориных пока среди прокурорских следователей не наблюдалось.

Дмитрий Злаеров





<< Предыдущая публикация Следующая публикация >>






comments powered by Disqus